
В середине XX века активное противостояние сверхдержав значительно вышло за пределы дипломатических кабинетов, а также полигонов испытаний ядерного оружия. Главным полем битвы стало человеческое сознание. В разгар холодной войны спецслужбы США и СССР всерьез задались простым вопросом: можно ли взломать психику человека так же, как взламывают шифр, и превратить разум в управляемый инструмент? Ответом на этот вызов со стороны американской разведки стал запуск серии сверхсекретных программ, первой из которых получил широкую огласку проект «Артишок». Начало 1950-х годов ознаменовалось для западных разведок чередой необъяснимых событий. Во время Корейской войны американские военнопленные, попавшие в плен, внезапно начинали выступать по радио с заявлениями о поддержке коммунизма и обвинениями в адрес собственного правительства.
Еще раньше, на показательных процессах в Восточной Европе, убежденные противники режима неожиданно и без видимого физического принуждения признавались в тяжких государственных преступлениях.
В аналитических отделах ЦРУ возникло убеждение, что противник разработал неизвестную науке технологию «промывания мозгов». Американское руководство опасалось, что любая агентурная сеть может быть перевербована за считанные дни. Чтобы не отстать в этой негласной гонке вооружений, в августе 1951 года Управление научно-технической разведки ЦРУ инициировало проект «Артишок» (Project ARTICHOKE), ставший преемником более ранней программы «Синяя птица» (Project BLUEBIRD). Перед учеными, психиатрами и химиками была поставлена беспрецедентная задача: выяснить, возможно ли заставить человека действовать вопреки его воле и инстинкту самосохранения, полностью стерев из его памяти факт внешнего вмешательства.
От теории к практике: как взламывали сознание
В отличие от традиционных методов вербовки, опирающихся на шантаж или идеологию, специалисты проекта «Артишок» рассматривали мозг как сложную биохимическую и нейропсихологическую систему. В рассекреченных меморандумах того периода зафиксированы конкретные методики и сценарии, с помощью которых исследователи пытались добиться полного подчинения объекта:
- Фармакологические «качели». В ходе закрытых экспериментов в Европе и Азии подозреваемых двойных агентов подвергали комбинированному воздействию препаратов. Сначала испытуемому вводили мощный депрессант (например, пентотал натрия), погружая его в состояние, близкое к наркотическому сну, чтобы подавить волю и критическое мышление. Затем следовала инъекция сильного стимулятора — бензедрина. Считалось, что резкий переход от заторможенности к искусственной гиперактивности разрушает психологические барьеры и заставляет человека выдавать любую информацию.
- Программирование через постгипнотический транс. Одним из самых амбициозных направлений было создание так называемых «манчжурских кандидатов» — агентов, не подозревающих о своей миссии. В январе 1954 года (на стыке завершения «Артишока» и перехода к «МК-Ультра») в документах был описан эксперимент, в ходе которого девушку-секретаря погрузили в глубокий гипноз. Ей внушили установку взять незаряженный пистолет и выстрелить в свою коллегу, а затем полностью забыть о произошедшем. Испытуемая в точности выполнила приказ, а после пробуждения искренне отрицала свою причастность к инциденту.
- Сенсорная депривация и нейрошок. Для ускорения процесса внушения применялась полная изоляция от внешних раздражителей, лишение сна и воздействие электрошоком. В условиях информационного вакуума мозг начинал генерировать галлюцинации, терял ориентиры во времени и пространстве, становясь предельно восприимчивым к любым командам извне.
Наследие закрытых архивов
Официально проект «Артишок» был завершен в апреле 1953 года. Однако он не был признан неудачным — напротив, полученные результаты убедили руководство ЦРУ в необходимости масштабирования исследований. Все наработки, секретные лаборатории и кадровый состав перешли в гораздо более известную и масштабную программу «МК-Ультра».
Изучение истории проекта «Артишок» позволяет понять, как фундаментальная наука на стыке нейробиологии, психологии и фармакологии может быть поставлена на службу геополитическим интересам. В следующих разделах мы подробно разберем, какие именно химические соединения тестировались в секретных бункерах, кто выступал в роли невольных испытуемых и как рассекречивание этих документов в 1970-х годах навсегда изменило стандарты медицинской и научной этики.
Считается, что спецслужбы в своей работе применяют различные вещества и технологии психологического влияния. Здесь, для быстрой нейтрализации врага возможно все, от применения яда для усыпления, до изменения сознания с помощью прямого психологического воздействия или специальных психотропных веществ. Бурный научно-технический прогресс в ХХ веке только подстегнул энтузиазм шпионских ведомств. Если в СССР секретная токсикологическая лаборатория №12 при КГБ занималась в основном ядами для ликвидации врагов трудового народа, то в США к боевым токсинам из закрытого центра Форт-Детрик добавлялись безумные во всех смыслах эксперименты ЦРУ по взлому чужих (и даже своих!) мозгов посредством веществ и гипноза.
Это привело к грандиозному скандалу в 70-е годы, породило немало теорий заговора, а также отсылок в массовой и не очень культуре. Впрочем — обо всём по порядку.
Дисклеймер: само собой, данный пост не является пропагандой употребления табачных, алкогольных и наркотических веществ. Означенные вещества никоим образом не полезны для здоровья и психики, и кукуха за них спасибо не скажет никому, не говоря уж о товарище майоре.

В истории «психотронных» проектов ЦРУ трагичное переплетено с комичным, но число пострадавших от экспериментов людей из разных стран и даже самих сотрудников Лэнгли до сих пор не вполне ясно — а в культуре эти вполне реальные проекты породили множество фантастических отражений и цитат
Центральное разведывательное управление США, созданное в 1947 году на руинах работавшего против стран Оси УСС, поначалу было своеобразной структурой. В первые годы оно являлось разведкой, которая в лице своего руководства старалась избежать… собственно разведывательной работы. Дело в том, что до Второй мировой войны организованной внешней разведки американцы, в отличие от опытных в этом деле британских союзников, не имели вовсе — только разведывательные органы при флоте и армии с сугубо военными же задачами. УСС пыталось заниматься разведкой, но чаще предпочитало вместо этого устраивать увлекательные диверсии в оккупированных странами Оси землях Европы, Азии и Африки. Посредством забрасываемых за линию фронта агентов и местных движений Сопротивления.

Несмотря на отдельные успехи разведывательного рода, УСС США в годы Второй мировой были в основном про заброс агентов и диверсии в тылу врага; в общем, «Бесславные ублюдки» Тарантино вполне подходят в качестве иллюстрации
Британские профессионалы из Ми-6 считали американских коллег, скажем так, не очень умными, но бравыми ковбоями — предпочитающими стрелять и взрывать, а не думать и анализировать. Впрочем, для своих диверсионных операций и добычи сведений УСС обожало заказывать всевозможные шпионские гаджеты — и уже в годы войны, скажем, на вооружении у американских агентов появились безвкусные таблетки и непростые сигареты с кодовыми индексами «K» и «L» с добавлением тетрагидроканнабинола ацетата — экстракта индийской конопли, вызывающего у вольного или невольного собеседника легкомысленность и неконтролируемую болтливость.

Обладатели секретной информации редко бывают болтливыми, как персонажи советских плакатов — и УСС старались дать своим агентам возможность незаметно усилить склонность объектов разработки к внезапным для них самих откровениям
Собственно, ЦРУ началось с того, что в условиях разгоравшейся Холодной войны в Белом доме осознали, что до ужаса мало знают о происходящем в СССР и вообще за «железным занавесом». Президент Трумэн дал ветеранам УСС работу в новой разведывательной организации и неплохие секретные бюджеты — в том числе из слегка попиленных расходов на реконструкцию европейских стран по плану Маршалла — чтобы те предоставляли в Овальный кабинет и свежепостроенный Пентагон сводки о том, что происходит и планируется у коммунистов. Способствовало стремлению завести полноценную разведывательную службу наподобие британской Ми-6 и выявление в 1946-1947 году масштабнейшей сети советских разведчиков в США, что породило массовую шпиономанию и панику перед «красной угрозой» внутри страны.

На рубеже 40-х и 50-х, пока в СССР боролись с «безродными космополитами» и стилягами, в США шли очень похожие процессы: за малейшие подозрения в симпатиях к коммунистам множество людей выгоняли с работы с клеймом «агента красных» или судили за шпионаж
Проблема нехватки данных о происходящем в СССР была совсем не праздной: пока в Москве опасались ядерного нападения с американских авиабаз, в США и Западной Европе боялись, что СССР сметёт Западную Европу, Ближний Восток и всю Азию танковым катком, тогда как демобилизованные западные армии не успеют ничего с этим сделать. Под этим соусом американские военные и военпром — которым очень, очень понравились объёмы финансирования в годы Второй мировой, и очень не понравилось послевоенное урезание всего — бегали за Трумэном и публиковали прогнозы один другого страшнее, требуя у Конгресса и Белого дома срочно дать им очень много денег. Именно поэтому Трумэну и понадобилась разведка, независимая от военных. Во главе её поставили Фрэнка Виснера, считавшего главным делом спецслужб всевозможные спецоперации, желательно силового характера.

Сентябрь 1947 года, президент Гарри Трумэн подписывает официальный акт о создании Центрального разведывательного управления США
И лично Виснер, и многие другие ветераны УСС собственно разведкой, сбором данных и их анализом заниматься не очень-то умели и не очень-то хотели. Неожиданные и опасные для США и их союзников ходы коммунистов новорождённое ЦРУ раз за разом эпически продалбывало — к ярости сначала Трумэна, а затем и Эйзенхауэра. ЦРУ проспало Берлинский кризис, победу коммунистов в Китае, создание советского ядерного оружия — и даже буквально накануне Корейской войны докладывало в Белый дом, что никакой войны в ближайшее время там не будет. А на требования запустить хотя бы какого-нибудь агента в Москву просто говорили, что это не представляется возможным. У них лапки.

Неспособность предсказать наступление КНА на юг стало одним из крупнейших провалов ЦРУ: из-за внезапности удара южнокорейские и американские войска оказались отброшены и зажаты на небольшом Пусанском периметре, и лишь чудом сумели удержать его до прибытия полноценной группировки войск США
Зато солидные с самого начала бюджеты направлялись на привычную и давно отработанную деятельность: обучать диверсантов и подпольщиков, и закидывать их «за ленточку», только уже не за линии фронтов Второй мировой, а внутрь «железного занавеса» от Восточной Германии до Северной Кореи. Чаще всего агентами выступали эмигранты и беглецы из соответствующих стран, в том числе успевшие, так сказать, поработать с нацистами. Но других дешёвых, массовых и знающих языки с реалиями целевых стран кадров под рукой не было, тогда как сами американцы лезть в пасть к «русскому медведю» лично не рвались.

Ален Даллес, вымышленный «план» которого давно стал популярным пугалом российских конспирологов, на деле был крайне сомнительным руководителем разведки, если не сказать профнепригодным
Мало того, что собственно разведывательная работа при этом оставалась на плечах буквально нескольких «умников», которые в основном занимались OSINT по открытым источникам при откровенном презрении со стороны «настоящих крутых парней, занимающихся диверсиями в тылу комми» — с диверсиями дело тоже шло крайне неважно для американцев. Большинство заброшенных групп, которые должны были наладить контакт с «местными повстанцами» в республиках Балтии, Польше или Западной Украине, попадали прямиком в руки советских пограничников, отрядов МГБ и товарищей майоров.

Остальные бегали на свободе весьма недолго и не слишком результативно. Происходило это в том числе потому, что антисоветская эмиграция была практически немедленно… плотно инфильтрована советской агентурой. И о многих операциях раннего ЦРУ в Восточной Европе в МГБ СССР знали ещё на этапе их планирования (подробнее о тогдашнем бардаке можно почитать в моей старой статье для покойного Warhead.su, к примеру, тут).

Уровень работы ЦРУ в конце 1940-х годов был таков, что скорее облегчал МГБ СССР борьбу с антисоветскими движениями на западе советской сферы влияния в Европе
Через некоторое время в ЦРУ убедились, что то ли лыжи не едут, то ли всё ещё хуже. Стало очевидно, что вербуемые эмигранты, рассказывающие о своей готовности к борьбе с коммунистическими режимами до последней капли крови — персонажи часто очень сомнительные, как минимум себе на уме, в основном заинтересованные в деньгах и готовые слить секретные данные советской разведке за не слишком большой прайс и обещания личной безопасности. Но как выяснить, кто из них — идейный борец, а кто — советский крот? С прослушкой и тем более миниаютюрными электронными жучками в конце 40-х ещё было туго, сами они вряд ли раскроются, традиционная слежка — дело долгое и сложное, а допрашивать всех собственных агентов по-жёсткому — очень сомнительная идея.

Ричард Хелмс, заместитель директора ЦРУ, вспомнил об экспериментах с «сывороткой правды» времён войны, когда агенты пытались провоцировать контрагентов на откровения с помощью каннабиоидов. Он размышлял над этой темой ещё с 1948 года, когда наиболее вменяемые сотрудники ЦРУ стали осознавать масштабы проблемы и провалов с забрасываемыми за «железный занавес» группами агентов. Уже тогда в ЦРУ появился секретный проект Bluebird, в рамках которого планировалось изучить возможности различных психоактивных веществ по управлению человеческим мозгом. Когда летом 1950-го из-за проспанного наступления коммунистов под вопросом оказалось само существование ЦРУ и его финансирование — Хелмс счёл, что пора переходить к радикальным мерам и экспериментам.

Ричард Хелмс в 1968 году, уже на посту директора ЦРУ
Естественно, их стоило проводить подальше от любопытных глаз и прессы, уже изрядно злой на американские власти за гонения на подозрительных интеллектуалов и раздувание шпиономании. Поэтому местом для экспериментирования стал позаимствованный у ВМС США объект в зоне Панамского канала: комплекс флотских помещений из шлакобетона, предназначенный для содержания направленных на гауптвахту моряков. Так появилась первая и крупнейшая в те годы секретная тюрьма ЦРУ — предшественница печально известных объектов на базе Гуантанамо. Её дополняли две меньших секретных тюрьмы на территории Японии и Западной Германии, и на всех этих объектах по сути не действовали ни законы США, ни тем более местное законодательство.

Несколько ироничный слоган на заборе базы Гуантанамо
Справедливости ради, стоит заметить, что и ЦРУ, и американское общество в целом в те годы были свято убеждены в том, что у коммунистов уже есть отработанные секретные методики по взлому мозгов — и для допросов, и для того, чтобы «промыть мозги» и внушить коммунистическую идеологию быстро и надёжно в обход простого убеждения. Дело в том, что образ коммунистов был для среднего американца крайне мифологизирован и демонизирован: в них видели чуть ли не сознательных слуг Сатаны, людей, чьи взгляды полностью отрицают все ценности американского общества.

Коммунизация страны представлялась в тогдашнем медиаполе США чем-то вроде прорыва демонов из ада в стиле DOOM
Многих обывателей и силовиков буквально шокировало то, что в интеллектуальной среде США были распространены левые и местами прямо прокоммунистические взгляды. Представить, как «нормальный человек» может симпатизировать «этим жутким безбожным комми», и тем паче шпионить на них в США, как казнённые за передачу ядерных секретов советской разведке физики, супруги Розенберг, простому американцу было трудно — и на помощь приходили фантастические рассказы, где гипноз и таинственные зелья помогали сделать с чужими мозгами что угодно. Возможно, рассуждали некоторые даже в ЦРУ, коварные советские агенты просто гипнотизировали и промывали мозги честным американцам, чтобы сделать из них агентов мирового коммунизма?

А значит, нужно было противопоставить коммунистическим методикам взлома мозгов свои. И делать это требовалось быстро, пока ЦРУ не закрыли за профнепригодность и растрату огромных сумм на стрёмную деятельность весьма сомнительной эффективности. Нет, собственно разведывательную работу с 1950 года в Лэнгли тоже стали подтягивать, и уже в начале 1950-х годов американцы оказывались в состоянии добывать секретнейшие сведения вроде расположения проходной на херсонском консервном заводе (об этом — в ещё одной моей старой статье для Warhead.su).

Внешний вид Херсонского консервного завода по производству кабачковой икры из рассекреченного архива ЦРУ, из доклада агента за лето 1953 года
Но проблема ненадёжности агентов продолжала расти, часто было не вполне понятно, где кончается эмигрант-антикоммунист и начинается КГБ СССР — и в августе 1950 года начались эксперименты весьма сомнительной этичности. Сотрудниками управления безопасности ЦРУ, которые специализировались на выявлении двойных агентов и допросах, на базу в Панаме из Европы были доставлены двое русских эмигрантов, завербованных ЦРУ. Они спалились как двойные агенты — и теперь превратились в подопытных кроликов. Их стали допрашивать в изолированных камерах с использованием различных психоактивных веществ. Аналогичные мероприятия были проведены в секретной тюрьме в Японии с их собратьями по несчастью из числа завербованных американцами и перевербованных обратно коммунистами северных корейцев.

Из рассекреченных архивов ЦРУ, запрос в жанре «дайте деняк» на очень важный и очень секретный проект Bluebird, апрель 1950 года
Первые результаты были признаны обнадёживающими. К тому же, ЦРУ получило немало подопытных двойных агентов в результате войны в Корее и тайных операций против КНР — и в августе 1951 года проект Bluebird развился в проект Artichoke, сиречь «Артишок». Теперь вооружённые силы США и ФБР должны были делиться с ЦРУ — а, точнее, его Управлением научной разведки (OSI, Office of Scientific Intelligence) — своими наработками по темам влияния психоактивных веществ и специальных техник вроде гипноза на психику. На момент запуска проекта главной целью всё ещё было совершенствование методов допроса. Но мысли о том, что если из головы подопытного можно что-то вынуть, то туда же можно что-то и засунуть, или же что-то подстереть, среди руководства ЦРУ и сотрудников Управления научной разведки уже активно бродили.

Из рассекреченных архивов ЦРУ, инструкция по условиям использования наработок проекта «Артишок» при допросах: «неэтично, конечно, но если надо срочно, для перепроверки данных, или просто очень надо и подопытный упирается, то можно»
Тем временем эксперименты продолжались, и если для сотрудников Управления научной разведки ЦРУ это были интереснейшие научные и практические данные, то для подопытных это были, пожалуй, самые стрёмные моменты в их жизнях. Для «размягчения сознания» их держали без сна, в холоде и голоде, что перемежалось допросами под воздействием различных веществ и их букетов, вплоть до героина и морфия, а также гипноза, заражения экзотичными болезнями вроде лихорадки Денге, ударов электротоком в мозг и тому подобного. Выживали, скорее всего, не все — но точные данные, по официальной версии, были уничтожены его сотрудниками ЦРУ во время скандала в 70-е годы, когда история всплыла на поверхность.

Официальный отчёт ЦРУ 1975 года, когда история с экспериментами над психикой стала достоянием общественности: «АРТИШОК — это криптоним Управления, обозначающий изучение и/или использование «специальных» методов и техник допроса. Эти «специальные» методы допроса включают использование наркотиков и химикатов, гипноз и «полную изоляцию» — форму психологического давления»
Вероятно, это не было по уровню брутальности экспериментами нацистов или японского отряда 731, где мало кто выживал в принципе, а выживших рутинно добивали — но приятного было мало, законного ещё меньше, а о правах человека в отношении подопытных мало кто вспоминал. После завершения допросов на подопытных заодно обкатывали методы искусственного провоцирования амнезии — чтобы меньше болтали. Работало не всегда, и нередко сопровождалось тяжёлыми побочными последствиями для психики. Как бы то ни было, накопленная в результате экспериментов информация позволила руководству ЦРУ поставить перед Управлением научной разведки в январе 1952 года гораздо более амбициозную задачу:
Можем ли мы получить контроль над человеком до такой степени, что он будет выполнять наши приказы вопреки своей воле и даже вопреки фундаментальным законам природы, таким как самосохранение? (Can we get control of an individual to the point where he will do our bidding against his will and even against fundamental laws of nature, such as self-preservation?)
С этого момента проект «Артишок» начал преобразовываться в нечто иное — то, что с 1953 года станет именоваться проектом MKUltra. И в качестве подопытных кроликов всё чаще стали использоваться не спалившиеся двойные агенты-иностранцы, а ничего не подозревающие граждане США — и даже сами сотрудники ЦРУ без их ведома. Но об этом — в следующей части.
От закрытых архивов к нейротехнологиям будущего: уроки проекта «Артишок»
История проекта «Артишок» остается одним из самых показательных примеров того, как геополитическое противостояние способно стирать этические границы в науке. Начавшись в 1951 году как попытка разгадать природу предполагаемого «промывания мозгов», эта программа заложила фундамент для масштабного изучения нейрофармакологии, психологии влияния и механизмов памяти. Несмотря на то, что официальные документы подтверждают ограниченную эффективность грубых методов 1950-х годов — создать абсолютно надежного «биоробота» со стертой памятью специалистам ЦРУ так и не удалось, — сам прецедент вмешательства в человеческую психику без согласия испытуемых навсегда изменил правовое поле. Рассекречивание этих архивов в середине 1970-х годов привело к жесткому ужесточению правил проведения клинических и психологических исследований по всему миру, сделав принцип информированного согласия незыблемым стандартом современной науки.
Перспективы развития технологий: от фармакологии к нейроинтерфейсам
Сегодня идеи прямого воздействия на человеческое сознание перешли из плоскости грубых химических и гипнотических экспериментов в сферу высоких технологий, когнитивной науки и нейроинженерии. Современные разработки преследуют преимущественно медицинские и гражданские цели, однако их потенциал двойного назначения продолжает вызывать дискуссии в научном сообществе:
- Инвазивные и неинвазивные нейроинтерфейсы (BCI). Современные системы считывания и стимуляции мозговой активности позволяют парализованным пациентам управлять протезами и курсорами силой мысли. В перспективе двусторонние нейроинтерфейсы смогут не только считывать сигналы мозга, но и передавать сенсорную информацию обратно, что открывает путь к прямому обмену данными между машиной и сознанием.
- Оптогенетика и точечная нейромодуляция. В отличие от психотропных веществ прошлого, воздействующих на весь мозг сразу, современные методы транскраниальной магнитной стимуляции (ТМС) и оптогенетики позволяют активировать или подавлять строго определенные группы нейронов. Это дает возможность точечно корректировать память, купировать симптомы посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) и лечить тяжелые депрессии.
- Алгоритмическое когнитивное влияние. На смену гипнозу пришли технологии анализа больших данных и поведенческой психологии. Современные алгоритмы способны выявлять когнитивные искажения конкретного человека и формировать информационную среду, незаметно корректирующую его решения, предпочтения и эмоциональные реакции.
Часто задаваемые вопросы (FAQ)
Удалось ли в рамках проекта «Артишок» создать реального «спящего» агента, способного совершить убийство по кодовому слову?
Нет, достоверных доказательств создания полностью автономного и надежного «манчжурского кандидата» в рассекреченных документах нет. Хотя в лабораторных условиях испытуемые под гипнозом выполняли имитацию выстрела из незаряженного оружия, в реальных условиях стресса и непредсказуемой обстановки гипнотические установки оказывались нестабильными и легко разрушались.
Почему проект «Артишок» был закрыт так быстро — всего через полтора года после старта?
Программа не была закрыта из-за провала; произошла ее реорганизация и укрупнение. В апреле 1953 года руководство ЦРУ приняло решение объединить разрозненные исследования в области контроля над разумом под единым управлением. Так на смену «Артишоку» пришел гораздо более масштабный и щедро финансируемый проект «МК-Ультра», в рамках которого тестировался широкий спектр новых синтетических психоделиков, включая ЛСД.
Существует ли сегодня международный запрет на подобные эксперименты?
Да. После скандалов 1970-х годов, связанных с деятельностью комиссии Черча в США, были приняты строгие законодательные акты, запрещающие проведение любых медицинских и психологических опытов на людях без их письменного информированного согласия. На международном уровне эти нормы закреплены в Хельсинкской декларации Всемирной медицинской ассоциации.
Могут ли современные технологии взломать память человека или внедрить ложные воспоминания?
В лабораторных условиях нейробиологам уже удавалось успешно внедрять ложные ассоциации и корректировать эмоциональную окраску воспоминаний у лабораторных животных с помощью оптогенетики. У людей внедрение ложных воспоминаний пока возможно лишь с помощью сложных психологических методик и суггестивных (наводящих) опросов, однако прямого «перезаписывания» человеческой памяти с помощью электроники на сегодняшний день не существует.
Автор: Алексей Костенков @Erwinmal
Источник: https://habr.com/

