Невидимый океан и металлический цилиндр: как проект BREAD меняет правила охоты за тёмной материей

Современная астрофизика сейчас напоминает детектив, в котором следователи безупречно восстановили картину событий по отпечаткам и косвенным уликам, но так и не увидели самого главного подозреваемого в этой запутанной истории. Согласно космологическим моделям, на долю привычной нам барионной материи — звёзд, планет, межзвёздного газа и нас самих — приходится едва ли пятнадцать процентов всей массы Вселенной. Остальные восемьдесят пять процентов занимает тёмная материя: невидимая субстанция, которая не испускает, не поглощает и не отражает свет, выдавая своё присутствие исключительно гравитационным влиянием на движение галактик. Мы буквально погружены в этот невидимый океан, сквозь который Земля несётся со скоростью более двухсот километров в секунду, однако прямое столкновение частиц тёмной материи с лабораторными приборами до сих пор остаётся неуловимой целью фундаментальной науки.

Читать далее →

Для чего создавать уникальные катализаторы на основе двумерного хлорида никеля?

На приведенной здесь иллюстрации показан процесс разрушения монослоя хлорида никеля NiCl2. Синие и зеленые кружки представляют собой простые атомы никеля и хлораисточник соответственно. Иллюстрация представлена пресс-службой НИЯУ МИФИ. Современная химическая промышленность и энергетика стоят перед очень жестким экономическим и ресурсным парадоксом. Более девяноста процентов всех химических производств в мире немыслимы без катализаторов — веществ, ускоряющих реакции и снижающих энергозатраты. Однако за эту эффективность человечество расплачивается буквально на вес золота: основой лучших каталитических систем десятилетиями остаются драгоценные металлы платиновой группы. Редкие, дорогие и сложные в добыче платина, палладий и родий сдерживают масштабирование «зеленых» технологий, тормозят переход к водородной энергетике и удорожают базовую нефтехимию. Чтобы разорвать эту зависимость, материаловедам пришлось спуститься на атомарный уровень и переосмыслить саму геометрию вещества.

Читать далее →

Возможен ли распад ложного вакуума: моделирование и эксперименты

На иллюстрации представлено изображение процесса распада ложного вакуума в виде гипотетической схемы. A. Zenesini et al. / Nature Physics. На протяжении многих веков пустота считалась абсолютным ничто — безмолвной сценой, на которой разворачивается драма движения звезд и планет. Однако квантовая теория поля XX века лишила Вселенную права на покой. Выяснилось, что даже в самой глубокой бездне межгалактического пространства кипит невидимая работа: рождаются и исчезают виртуальные частицы, а фундаментальные поля поддерживают фоновую энергию. Вакуум оказался не пустым сосудом, а сложнейшей физической средой, наделенной собственной структурой. И у этой среды есть пугающая особенность — она может оказаться не самой устойчивой из возможных. Истоки идеи о хрупкости мироздания восходят к середине 1970-х годов. В 1977 году американские физики Сидни Коулман и Фрэнк Де Луччиа опубликовали серию фундаментальных работ, в которых применили аппарат квантовой теории поля к космологии.

Читать далее →

Из истории науки об атоме: японский след в Европейских взглядах на строение материи

В уже далеком  начале XX века европейская физика переживала пожалуй один из самых драматичных кризисов в своей истории: привычная картина мира рушилась под натиском новых открытий, а вопрос о том, как устроен фундамент всей материи, оставался открытым. Когда ведущие умы Старого Света спорили о природе недавно открытого электрона, неожиданный ответ пришел с другого конца Евразии — из страны, которая всего за несколько десятилетий до этого вышла из многовековой самоизоляции. В 1904 году на страницах престижного британского журнала Philosophical Magazine вышла статья профессора Токийского императорского университета Хантаро Нагаоки, в которой он дерзко перенес законы небесной механики в микромир. Вдохновившись работами Джеймса Клерка Максвелла об устойчивости колец Сатурна, японский физик предположил, что атом устроен не как бесформенная капля с вкраплениями зарядов, а как миниатюрная планетная система с массивным центральным ядром.

Читать далее →

Для чего исследовать динамику падения снежинок и устанавливать закономерности этого движения?

Каждую зиму на нашу Землю обрушиваются септиллионы снежинок, и ни одна из них не летит по прямой. То, что со стороны кажется хаотичным, завораживающим танцем на ветру, для физиков и метеорологов на протяжении столетий оставалось одной из самых сложных нерешенных задач аэродинамики. За внешней хрупкостью ледяного кристалла скрывается сложнейшая механика взаимодействия сложной геометрии с турбулентными потоками воздуха, от расшифровки которой напрямую зависит точность современных прогнозов погоды и безопасность глобальных транспортных систем. Интерес к природе снежного кристалла зародился задолго до появления суперкомпьютеров. Еще в 1611 году немецкий астроном Иоганн Кеплер в своем трактате «О шестиугольных снежинках» впервые попытался объяснить их строгую симметрию через плотную упаковку частиц. В XIX веке за дело взялись первые фотографы-натуралисты — американец Уилсон Бентли и известный российский исследователь Андрей Сигсон, которые запечатлели тысячи уникальных форм под микроскопом.

Читать далее →

Для чего получать квантово-запутанное состояние Гринбергера-Хорна-Зейлингера?

В далеком 1935 году Альберт Эйнштейн, Борис Подольский и Натан Розен бросили вызов основам квантовой теории, назвав квантовую запутанность «жутким дальнодействием». Классическая интуиция подсказывала, что физические объекты обладают реальными, заранее определенными свойствами еще до того, как мы их измерим, а никакое взаимодействие не может распространяться быстрее скорости света. Долгие десятилетия этот спор оставался в плоскости философии, пока в 1964 году Джон Белл не перевел его на язык математики. Теорема Белла позволила экспериментально проверить природу реальности с помощью пар запутанных частиц. Однако у этого подхода был существенный нюанс: чтобы доказать правоту квантовой механики, физикам приходилось накапливать огромную статистику и выявлять тонкие математические отклонения в серии тысяч опытов.

Читать далее →