Медицина и искусственный интеллект: многообещающий симбиоз технологий и компетенций

В середине XX века идея о том, что машина способна поставить диагноз наравне с опытным клиницистом, казалась очень смелой научной фантастикой. В 1970-х годах в Стэнфордском университете появилась первая экспертная система такого рода под названием MYCIN. Программа задавала врачу около шестисот вопросов, помогала выявлять возбудителей тяжелых инфекций и подбирала антибиотики. По точности рекомендаций алгоритм не уступал профессорам медицины, однако за пределы лабораторий он так и не вышел. В ту эпоху ввод данных занимал больше времени, чем сам осмотр, а вычислительных мощностей катастрофически не хватало. Прошло полвека, и ситуация изменилась радикально. На смену громоздким логическим правилам пришли глубокие нейронные сети, способные обучаться на миллионах клинических случаев, снимков и генетических последовательностей.

Читать далее →

Может ли быть применима система Станиславского при организации коллективной работы в рамках BIM-проектирования. Часть 4

Театральные подмостки конца давно ушедшего XIX века и цифровая среда информационного моделирования зданий (BIM) XXI столетия кажутся явлениями из далеких параллельных вселенных. В одном мире царят активный поиск сверхзадачи, эмоциональная память и искусство переживания, в другом — строгие алгоритмы, матрицы коллизий и стандарты ISO 19650. Однако на стыке этих, казалось бы, несовместимых дисциплин скрывается ключ к решению главной проблемы современного наиболее продвинутого девелопмента — человеческого фактора в высокотехнологичной командной работе. Предлагаем вашему вниманию четвертую из пяти частей нашего исследования о том, как методология великого реформатора театра Константина Сергеевича Станиславского способна трансформировать процессы коллективного BIM-проектирования.

Читать далее →

Нейрочип для имплантации в головной мозг: для чего он нужен и станет ли обычной процедурой для человека ближайшего будущего

В истории человечества было немало рубежей, которые казались незыблемыми, пока наука не превращала их в обыденность. Долгое время таким абсолютным барьером оставалась наша черепная коробка. На протяжении тысячелетий мозг представлял собой закрытый «черный ящик»: мы могли наблюдать за поведением человека, изучать поврежденные ткани после смерти, но не имели прямого доступа к самому языку, на котором общаются миллиарды нейронов. Все изменилось на стыке XIX и XX веков, когда наука начала расшифровывать электрическую природу мысли. В 1875 году британский физиолог Ричард Катон впервые зафиксировал слабые электрические импульсы в мозге животных, а в 1924 году немецкий психиатр Ганс Бергер записал саму первую в мире электроэнцефалограмму человека. Эти открытия доказали главное: каждая наша эмоция, намерение или воспоминание сопровождается вполне материальным физическим сигналом.

Читать далее →

Из истории науки об атоме: японский след в Европейских взглядах на строение материи

В уже далеком  начале XX века европейская физика переживала пожалуй один из самых драматичных кризисов в своей истории: привычная картина мира рушилась под натиском новых открытий, а вопрос о том, как устроен фундамент всей материи, оставался открытым. Когда ведущие умы Старого Света спорили о природе недавно открытого электрона, неожиданный ответ пришел с другого конца Евразии — из страны, которая всего за несколько десятилетий до этого вышла из многовековой самоизоляции. В 1904 году на страницах престижного британского журнала Philosophical Magazine вышла статья профессора Токийского императорского университета Хантаро Нагаоки, в которой он дерзко перенес законы небесной механики в микромир. Вдохновившись работами Джеймса Клерка Максвелла об устойчивости колец Сатурна, японский физик предположил, что атом устроен не как бесформенная капля с вкраплениями зарядов, а как миниатюрная планетная система с массивным центральным ядром.

Читать далее →

Морские истребители берегового базирования Китайских ВМС: состав и принципы применения

В начале XXI века военно-морская стратегия в Азиатско-Тихоокеанском регионе столкнулась с очень странным парадоксом. Десятилетиями абсолютным символом проекции силы в Мировом океане оставался мощный авианосец — плавучий аэродром, способный диктовать волю в любой точке земного шара. Однако очень быстрая эволюция разных средств радиолокации, гиперзвукового оружия и сетецентрических систем управления поставила перед адмиралами неудобный вопрос: что произойдет, если самолеты, не привязанные к палубе, смогут контролировать огромные морские пространства прямо с суши? Ответ на этот вызов в течение последних двух десятилетий планомерно выстраивала авиация Военно-морских сил Народно-освободительной армии Китая (ВМС НОАК), превратив истребители берегового базирования в главный инструмент сдерживания на морских рубежах. Идея использования сухопутной авиации для борьбы на море не нова, но именно в Китае она обрела беспрецедентный масштаб и технологическую глубину.

Читать далее →

Для чего исследовать динамику падения снежинок и устанавливать закономерности этого движения?

Каждую зиму на нашу Землю обрушиваются септиллионы снежинок, и ни одна из них не летит по прямой. То, что со стороны кажется хаотичным, завораживающим танцем на ветру, для физиков и метеорологов на протяжении столетий оставалось одной из самых сложных нерешенных задач аэродинамики. За внешней хрупкостью ледяного кристалла скрывается сложнейшая механика взаимодействия сложной геометрии с турбулентными потоками воздуха, от расшифровки которой напрямую зависит точность современных прогнозов погоды и безопасность глобальных транспортных систем. Интерес к природе снежного кристалла зародился задолго до появления суперкомпьютеров. Еще в 1611 году немецкий астроном Иоганн Кеплер в своем трактате «О шестиугольных снежинках» впервые попытался объяснить их строгую симметрию через плотную упаковку частиц. В XIX веке за дело взялись первые фотографы-натуралисты — американец Уилсон Бентли и известный российский исследователь Андрей Сигсон, которые запечатлели тысячи уникальных форм под микроскопом.

Читать далее →